Огонь, который не жёг

Одиннадцатая летопись · Патара, 194 год

Под звёздами

Перед сном Максимус ещё раз обошёл Белый Двор. Новые заговорённые кирпичи лежали на местах. Никто не вынул их из кладки, не расковырял защиту, не оставил дом открытым Туману. После последних ночей этого уже хватало, чтобы допить вино с мёдом и закрыть за собой дверь.

Ианта тоже ушла к себе. Ланиста проверил и это, а затем положил возле её двери что-то звенящее: если дочь снова решит выйти ночью, пусть хотя бы разбудит отца.

Лудус затих.

Аристо просунул руку между прутьями. Тонкий инструмент вошёл в замок, решётка открылась. Он вышел во двор, залитый лунным светом, и поднял голову.

Над прямоугольником стен стояло полнолуние. Дальше тянулись звёзды и Млечный Путь. Когда-то его называли иначе. Мать? Или кто-то другой? Название не вспоминалось, зато оставалось чувство: сейчас на эти же звёзды смотрели другие люди. За стенами лудуса мир ещё продолжался.

Этой ночью Аристо собирался к храму. Он позвал Клару, переговорил с товарищами. Хотелось выяснить, что происходит за стенами, а если удастся, снова попасть внутрь.

Леонтиск взял инструменты и сумку. Тяжёлого снаряжения ночная вылазка не предполагала. Защиту дома проверили ещё раз и выбрались на улицу.

Издалека доносился голос глашатая. Тот шёл под охраной вигилов и надрывался, объявляя, что в Патаре всё спокойно. За ним слышалась тяжёлая поступь. По крайней мере, пока он кричал, можно было знать, что на соседней улице ещё есть живые люди.

Над мостовой стлался лёгкий туман. Пока неглубокий.

Стена храма

У храма было светло.

Факелы стояли часто, между ними держалось другое, магическое освещение. Вигилы не дремали. Рядом со стражниками находились молодые жрецы. Из-за стены вырывались вспышки, доносились слова молитв, но разобрать их снаружи не получалось.

Аристо посмотрел на место прежнего прохода. Разлом перекрыли, мостовую заделали. Снова вскрыть её можно было, но не тихо, не под глазами охраны.

Они прошли вдоль периметра. За одним постом обнаруживался следующий. Храм стянул к себе столько людей, будто нападения ждали прямо сейчас. Зачем понадобилась такая охрана, снаружи было не понять. И проверить это ценой собственной головы никто пока не решился.

Аристо предложил другое: если здесь собрали всех, в остальных местах могли почти никого не оставить.

До магистрата было несколько сотен метров.

У широкой мраморной лестницы стояли двое вигилов. Один коротал ночь с едой, другой, прислонившись к копью, спал. За ними темнело здание.

Леонтиску пригодилась магия прыжка. На балкон второго этажа поднялись, спустили верёвку, помогли остальным забраться. Балконная дверь поддалась.

Внутри пахло пылью и старыми бумагами. Архив занимал комнаты, где по ночам никому не было дела до посетителей. Аристо предложил поискать полезные записи, а сам хотел проверить нижний этаж.

За дверью соседнего помещения скользнул узкий луч света.

Кто-то пришёл сюда раньше них.

Белая Вода

Эль Увети тоже искала в архиве ответы.

В её родном лесу на учёбу не жалели десятилетий. Поэзию, языки, философию, боевые искусства и магию осваивали долго, не торопясь выбирать что-то одно. Она успела устать от этого раньше, чем взрослые сочли бы её готовой к другой жизни.

Однажды ночью она взяла одежду, деньги и снаряжение и вышла на тракт.

За пределами леса с ней разговаривали иначе. Полупьяные офицеры не захотели принимать её возражений. Ответом стали удар и заклинание боли. Потом мир расплылся, а следующее пробуждение случилось уже среди белой пелены.

Под пальцами рассыпалась непривычная трава. Тело болело. Есть и пить почему-то не хотелось. Всё, что было до этого, отодвигалось так далеко, будто принадлежало чужой давней жизни.

Она шла, пока не вышла к Патаре.

Человек в медных доспехах открыл забрало. Эль бросилась к нему. Её встретили, скрутили и связали. Потом были чужая речь, чужие руки и боль от метки, которой её пригвоздили на месте.

Нерис показалась почти доброй. Купила, привела в порядок, дала еду и чистую одежду. Несколько дней Эль учила слова. Когда выяснилось, чего от неё ждут в этом доме, сопротивление закончилось побоями. Она решила бежать.

Невидимая, она добралась до выхода и споткнулась о вытянутые ноги мальчишки.

Аристо догнал её. Удержал, не дал уйти в Туман. Она ещё смогла произнести заклинание, чтобы они поняли друг друга. Он объяснил, что за городом её ждёт смерть, а здесь пока можно жить. Почему-то его словам она поверила.

За возвращением не последовало новой расправы. Нерис оценила обнаружившиеся способности своей рабыни и продала её в богатый дом. Там магия, языки и хорошее воспитание стоили больше.

Последующие годы Эль учила хозяйских детей. Преподавала магию, манеры, стихосложение, философию. Выучила местный язык. Получила достаточно свободы, чтобы выходить из дома и исследовать город.

Бежать прямо в Туман она больше не собиралась. Но где-то должны были остаться записи о том, что случилось с Патарой. О прежних временах. О возможном пути наружу.

Поэтому теперь в её руке был потайной фонарь.

За дверью послышался голос. Эль выглянула в коридор и увидела бледного человека с пепельными волосами. Шрамы пересекали его лицо; некоторые ещё кровоточили. Поверх простой туники висел потрёпанный чёрный плащ.

На её пальцах появились огоньки.

Аристо отступил за дверь.

«Эй, давай не будем. Мы вообще-то оба здесь находимся не совсем законно».

Прошло пять лет. Она почти не изменилась. Он успел вырасти и обзавестись шрамами.

Леонтиск выглянул из-за его спины, затем снова спрятался. Аристо продолжил разговор: что она ищет, не знает ли чего о недавней резне, не слышала ли о происходящем в городе?

В доме Эль та ночь прошла спокойнее, чем во многих других. Подняли тревогу, Туман подобрался к стенам, пришлось защищаться. Но тех ответов, за которыми Аристо пришёл в центр, у неё не было.

Он присмотрелся к старой знакомой. Возникло ощущение родства, знакомое по товарищам из Белого Двора. Объяснить его он не мог.

Зато выяснилось, почему мать назвала эльфийку Белой Водой: в честь Млечного Пути.

Того самого, на который он смотрел перед выходом.

Старые бумаги

Они разделились и осмотрели здание.

На первом этаже принимали просителей. Центральную лестницу перегородили; к архивам ходили по другой, возле чёрного входа, заваленного старой мебелью. Документы на втором этаже свозили сюда годами.

Под заклинанием чужие письмена становились понятны. Распоряжения прежних властителей, планы улиц, устройство бани, работы над акведуком. Записи сохранились ещё со времён до падения города. На них можно было потратить месяцы.

Но за несколько минут среди них не обнаружилось объяснения нынешним убийствам.

Внизу нашёлся низкий этаж, местами залитый водой. Старая мебель, отсыревшие вещи, давно никому не нужное имущество. Тайного прохода не оказалось. Власть собиралась и решала свои дела где-то ещё, а здесь писцы оформляли то, с чем приходили днём.

Снаружи послышались крики.

Из окна увидели зарево. Потом второе. Свет пожаров отражался на тучах над Патарой.

Один из огней поднимался примерно там, где стоял дом Эль.

Она не могла спокойно вернуться в лудус и ждать. В том доме оставались люди, в том числе дети, о которых она заботилась.

Они пошли к огню.

Без дыма

Пламя било из окон и дверей, рвалось вверх через кровлю. Даже с расстояния в несколько десятков шагов жар обдавал лицо. Казалось, такой огонь должен был плавить камень.

Вокруг собрались соседи. Никто не бросался внутрь.

Туман тем временем поднимался выше. Ещё немного, и в нём уже могли пройти молодые гончие.

Ворота поместья были закрыты. Эль знала этот дом, но удобного подземного хода здесь не существовало. Можно было пройти через калитку или перебраться через стену.

Клара попробовала вызвать дождь над зданием.

Ничего не изменилось.

Ни пара, ни шипения, ни просевшего хотя бы на мгновение пламени. Огонь продолжал вырываться наружу с прежней силой.

Калитку выбили ударом. Подошедшие отпрянули, ожидая потока жара, но внутри оказалось не горячее, чем снаружи. Эль переместилась на стену, не удержалась на узком месте и упала во двор. Пламя полыхало перед ней. Она чувствовала сухой жар, но не ту боль, которой следовало ждать так близко от горящего дома.

Не пахло ни мебелью, ни тканью, ни обугленными растениями.

Аристо приблизился к окну. Огонь охватил его, а одежда не загорелась. Он стоял среди языков пламени целым.

Остальные последовали за ним.

Внутри никакого пожара не было.

Семью, детей и слуг убили недавно. Ножами в грудь и живот. Многие лежали там, где их застали спящими. Никто не отозвался на голоса вошедших.

Эль прошла по дому. Живых не нашлось.

Снаружи пламя ещё бушевало.

Конвой

На крышу обрушилась вода.

Теперь она действительно стучала по черепице, стекала с подоконников. Снаружи появились те, кто мог залить дом целыми потоками. Они пока пытались погасить то, что не горело.

Внутри искали следы. На полу остались грязь и кровь, отпечатки нескольких людей. Здесь действовал не один убийца. Работали не так чисто, чтобы вовсе ничего не оставить, но достаточно быстро, чтобы не поднять весь дом.

Кто их впустил и кому они подчинялись, следы не объясняли.

Товарищи торопили Эль. Скоро сюда войдут жрецы и стража. Объяснять своё присутствие среди убитых придётся уже им.

Часть отряда перебралась за стену. Аристо укрыл уходящих магической тьмой и вывел прочь. Эль осталась ещё поискать улики.

Когда огненная оболочка исчезла, в дом вошли люди. Невидимость её не спасла. Магия остановила её, и вскоре наружу вывели оглушённую эльфийку со связанными руками.

Вигилы отсекали любопытных щитами. Конвой двинулся в сторону города.

Оставлять её им не собирались.

Товарищи догнали охрану и напали. Схватка оказалась короткой. Вигилы ещё не успели толком понять, что произошло, когда строй уже развалился. Путь к пленнице освободился.

Эль увели в переулок, привели в чувство. Ей объяснили, что теперь придётся прятаться: её взяли в доме среди убитых, и ждать беспристрастного разбора было бы опасно.

Аристо предложил Белый Двор.

Новая наставница

Утром Максимус вышел из комнаты к вину и сыру и обнаружил возле себя новое затруднение.

Аристо представил старую знакомую. В городе ночью произошло чрезвычайное происшествие. Ей понадобилось убежище. Она хорошо владела магией и могла бы пригодиться лудусу, особенно теперь, когда храм грозил забрать своих гладиаторов.

Максимус выслушал его, затем захотел поговорить с самой эльфийкой.

Под потрёпанным плащом обнаружилась дорогая домашняя одежда, льняная туника со вставками виссона и серебряной фибулой. Рабыня из богатого дома. Хозяин убит. Стража её уже задерживала.

Ланиста окружил разговор магией, не позволявшей умышленно лгать, и попросил рассказать всё: встречу в архиве, возвращение к дому, убийства, задержание.

Эль рассказала.

Сразу выпускать её на арену Максимус не собирался. Сначала следовало выяснить, насколько её ищут и каково её положение. Но прежнее занятие заинтересовало его сильнее боевых возможностей. Дочери требовались манеры, образование и человек, способный с ней справиться.

Эль отвели в чистую камеру на втором этаже, среди домашних рабов. Принесли еду. Закрыли решётку.

Она посмотрела сквозь прутья. Чтобы оказаться по ту сторону, ей хватило бы мгновения.

Пока уходить было некуда.

Белые и чёрные камни

В городе Максимусу рассказали другую историю ночи.

Аполлон проявил немилость к двум аристократическим семьям. Уничтожил их своей властью.

Максимус уже слышал о ножах и убитых во сне детях. Теперь ему предлагали считать всё это божественным возмездием.

Жрецы почти перестали выходить из храма. Центр перекрыли так плотно, что не проходили даже люди из старых домов. Самого Максимуса тоже не пустили. Он обошёл знакомых, но не застал их. Послал магическое обращение бывшему коллеге.

Ответа не было.

Погибшие принадлежали к старым семьям. Убийства меняли расстановку сил в Буле. Там, где недавно сохранялось равновесие, теперь перевес получали новые деньги. Даже смерть не должна была окончательно убирать состоятельных людей: их могли вернуть к жизни. Но в этот раз они не возвращались.

У Секста укрепляли стены.

Охрана встретила Максимуса выставленными копьями. Пропустить не могли. Только после магического разговора с хозяином за ним вышла Карпа. Под глазами у неё залегли тёмные круги. Она провела очередную ночь на страже, и сперва внимательно убедилась, кто именно стоит перед воротами.

Секст принял ланисту за столом. Отвечал коротко, оглядывался на приготовления. На стену ставили ещё одну баллисту.

Он хотел, чтобы гладиаторы снова охраняли его владения.

Максимус согласился посылать их через ночь.

Поговорить о происходящем Секст предложил за доской. Достал белые и чёрные камни, объяснил, что каждой группе нужно пространство для дыхания. Если перекрыть его со всех сторон, камни погибнут.

О происходящем с ним не договаривались. Его не посвящали в планы. Среди давних знакомых одни уже были мертвы, другие не отвечали. Секст достаточно хорошо понимал своё положение, чтобы готовиться к ночным гостям.

Надо было пережить передел. Потом могли освободиться места выше.

Максимус вернулся домой. Положение Эль по-прежнему требовало решения. Можно было объявить, будто её продали ему ещё до гибели хозяина. Можно было искать свидетеля. Но от разговора о такой возможности до настоящего оформления оставалось немало.

Пока она оставалась в Белом Дворе без надёжно устроенного будущего.

Неделя работы

Следующие дни разделились между тренировками и ночной охраной Секста. Максимус не стал выматывать бойцов: в городе могло случиться что угодно, и силы ещё требовались.

Ксинем пошёл на кухню.

Биону стало слишком много работы. Прежде он готовил хорошую еду для немногих и обычную похлёбку для остальных; теперь людей и забот прибавилось, а помощников не дали. Ксинем получил разрешение помогать. Сначала повар присматривался к нему, потом убедился, что любимую похлёбку тот не испортит.

Они говорили о травах, еде, повседневных делах. Ксинем постепенно стал привычным человеком возле котлов. Бион любил спокойствие и устроенную жизнь. За пределами кухни происходило слишком многое, к чему он предпочёл бы не иметь отношения.

Клара выбрала улицу.

Она попросила у Максимуса разрешения помогать соседям. Во имя Лето. Пока жрецы заперлись у себя, людям особенно нужна была забота.

Ланиста согласился. С ней отправили Димитриуса и вигила.

На порогах появлялись молодая рабыня, огромный гладиатор и вооружённый стражник. Соседи благодарили и отказывались. Предлагали что-нибудь купить. Их собственные дела не становились менее тревожными от того, что люди Максимуса интересовались, чем помочь.

Клара попробовала ходить одна.

Сначала и это давалось плохо. Но нашлись ведра, которые можно было донести, забор, который требовал починки, работа, которую никто не сделал за старого человека. Она делала её и шла дальше.

На следующий день за ней уже бегали дети. Показывали, где ещё нужно помочь. К третьему дню у ворот Белого Двора собирались просители. К четвёртому начали стучать до рассвета, и вигилу пришлось выходить разгонять очередь.

Димитриус тем временем тренировался и колол дрова.

После прогулки с Кларой ему было о чём думать. Недавно он сжёг склад с зерном. Теперь пытался помогать тем же горожанам. Чем для него была Патара, кого он собирался спасать, что хотел уничтожить? Ответа не появлялось. Дрова заканчивались раньше размышлений.

Макария искала отклика Ареса.

Она испытывала соседей по лудусу, подбрасывала крысу, переставляла капкан, проверяла чужие слабости. Пробовала привычную жестокость и вещи, которые нравились ей гораздо меньше. Молилась, тренировалась. Бог не отвечал.

На седьмой день она подняла копьё и сделала выпад с криком во имя Ареса.

Медь вспыхнула. Вслед за ударом сорвался огонь.

Она повторила движение. Потом ещё раз.

Представить перед собой огромного, сильного противника и ударить оказалось уместнее, чем мучить слабого.

Леонтиску Максимус нашёл другое применение.

Сначала требовалось исправить хозяйство. Леонтиск заново оштукатурил стену изнутри, сделал её белой и ровной. Потом пригодились другие его умения.

К луноротым продолжали приходить паломники. Однажды принесли плохую кольчугу. Максимус велел её починить и вернуть так, будто вещь преобразила Артемида.

Паломник остался доволен. Вскоре принесли ещё.

Ремонтируемых вещей становилось больше. Вместе с ними оставляли деньги и ценные приношения. Работа Леонтиска приносила лудусу прибыль, а Максимус всё внимательнее присматривался к тому, что его рабы умели помимо убийства на арене.

Медное зеркало

Эль познакомили с Иантой.

Дочь Максимуса посмотрела на новую наставницу и собралась уйти. Пришлось задержать её и повторить, для чего эльфийку оставили в доме.

Максимус хотел, чтобы та занималась с ней языками, философией, манерами. Сделала её более подходящей для общества, в которое ланиста рассчитывал выдать дочь замуж.

На расспросы Эль он рассказал о жене. Та умерла больше года назад. Всё началось со сломанной ноги, потом состояние ухудшалось. Лечение не помогло. Даже после смерти она не смогла назвать причину собственной гибели.

С тех пор отношения с дочерью испортились. Ианта была привязана к Гектору, который служил ещё при её матери. Максимус продал его после смерти супруги, потом его выкупили обратно вместе с женой. Теперь он снова тренировал гладиаторов, а жена служила Ианте.

Эль решила заинтересовать девушку самообороной. За это можно было попросить внимания к менее увлекательным занятиям.

Вечером Ианта стояла на балконе перед начищенным медным зеркалом. Поправляла волосы, недовольная выбившейся прядью. Увидела новую рабыню, поморщилась и сплюнула вниз, на песок.

Эль подошла, попробовала помочь с волосами.

Ианта резко отстранилась.

Тогда Эль схватила её руку и завела назад. Девушка вскинула вторую; между пальцами показался свет. Эль отвела и эту кисть, зафиксировала обе руки.

Ианта закричала.

Урок

Вигил не успел вмешаться.

Аристо оказался у него на пути и объяснил, что перед ними новая наставница госпожи Ианты. Максимус разрешил ей воспитывать дочь. Давление в голосе оказалось убедительнее происходящего наверху. Стражник побледнел и отступил к стене.

Эль попробовала успокоить Ианту магией. Крик не прекратился.

Внизу Макария добралась до решётки, перекрывавшей проход. Медные прутья застонали. Она раздвинула их, протиснулась и бросилась по лестнице наверх.

Леонтиск коснулся Аристо, помогая ему магией прыжка. Тот поднялся к Ианте и Эль.

Снова прозвучали слова о наставнице и воле хозяина. Затем угроза. Ианта замолчала, но рук ей не отпустили. Она попыталась заговорить, передумала, снова открыла рот. Аристо не давал ей поднять новый крик.

Ксинем прыгнул наверх и попросил прекратить рукоприкладство. Девушка не была гладиатором.

Прибежала Клара.

Её глаза почернели. Из спины выступили костяные крылья. Она потребовала немедленно всё прекратить. На Ксинема обрушился страх; остальные устояли.

Эль попробовала усыпить Ианту. Заклинание не помогло.

Аристо продолжал говорить. Отец дал наставнице полномочия. В том числе на такое обращение, если Ианта не станет признавать её положение. Девушка смотрела на него с недоверием, затем поверила.

Макария увидела Клару с чёрными глазами и костяными крыльями.

Решила, что на дом напали.

Огонь ударил в Клару и деревянную стену за ней. Дерево занялось. Открывшаяся дверь пропустила жар в хозяйские комнаты, задело и Максимуса.

Ланиста наконец вышел.

Он увидел свою дочь, рабов вокруг неё, горящую стену. Велел отойти от Ианты.

Испуганный Ксинем обернулся волком и отступил. Клара убрала крылья. На стену обрушилась вызванная вода, погасив настоящий огонь.

Эль отпустила руки Ианты и сделала шаг назад.

Она объяснила: хотела показать приём самообороны. Занятие пошло не так, девушка начала кричать.

Максимус повернулся к дочери.

Ианта сначала двинулась за его спину. Потом шагнула к вигилу, но остановилась. Опустила голову, прижала руки к себе и перебирала священный символ.

На вопрос отца ответила:

«Ничего».

Закрытая дверь

Максимус отправил Ианту в комнату под присмотром вигила. Обещал прийти поговорить позже. Пока ей следовало оставаться там.

Когда за ними закрылась дверь, он выслушал остальных.

Леонтиску достались погнутая решётка и повреждённая стена. Ксинема отправили к Биону. Макарии велели вернуться к тренировкам.

С Эль Максимус поговорил отдельно. Её способы удивили его. Он попросил бережнее обращаться с дочерью, но от самого обучения не отказался.

На сегодня урок закончился. Завтра можно было продолжить.

Потом он вошёл к Ианте.

Та слышала разговор за стеной. Когда отец снова спросил о случившемся, повторила версию урока самообороны.

Максимус сказал, что хочет, чтобы она пошла наставнице навстречу. Научилась защищаться и приобрела знания, нужные девушке в высшем обществе.

Ианта на секунду посмотрела ему в глаза. Со страхом, обидой и сдержанной яростью. Затем склонила голову.

«Конечно, отец».

Максимус вышел.

Вигил получил приказ присматривать за ней ближайшую неделю. Гектор появился, когда всё уже кончилось, и принялся расспрашивать, что произошло.

На следующее утро ни Гектора, ни Ианты в доме не оказалось.

Стражник ничего не знал. Даже магия правды не помогла получить другой ответ.

В Белый Двор прибежала младшая жрица, девчонка лет четырнадцати, совсем недавно возведённая в сан. Ломающимся голосом она передала приказ.

Максимусу следовало прибыть в храм.