Копья Натри и три недели под кнутом

Шестая сессия · 194 год

Рассвет застал «Белый Двор» среди окровавленных складов. Люди Софии Серой Тени были перебиты и взяты в плен, но победа оставила после себя больше вопросов, чем ответов. За спинами гладиаторов стоял запечатанный ангар со сладковатым запахом разложения. Перед ними лежали тела, связанные пленники и дорога в город, откуда в любой момент мог прийти новый отряд.

Утро среди мёртвых

Аристо первым занялся тем, кого ещё можно было спасти. Один из следопытов получил стрелу в шею и был близок к смерти, но остался жив после оказанной помощи. Остальных пленных перенесли в караульное помещение, связали и разделили: семь грузчиков, два следопыта и тифлингша, уже успевшая убедить Макарию, что знает нечто о природе их общего огня.

Обыск погибших принёс «Белому Двору» первую добычу после долгого разорения. У людей Софии нашли серебряные монеты, три добротных длинных лука, кинжалы, лёгкую кожаную броню, воровские инструменты и девять необычайно хороших стрел с металлическими наконечниками. После недели, в течение которой лудус расплачивался последними настоящими монетами и прятал фальшивые, даже такой скромный набор казался богатством.

Но крайний ангар у обрыва не давал забыть, ради чего люди Софии приходили на склады.

За тяжёлой дверью висели несколько слоёв плотной мешковины, пропитанной чем-то тяжёлым и почти не пропускавшей воздух. Изнутри ударил тошнотворный сладкий запах. Даже не входя, можно было понять: там находилось нечто, чему давно следовало лежать в земле.

Позднее к двери вернулись подготовленными. На лица и ноги намотали полосы ткани. На небольшой камень наложили свет и бросили его внутрь.

Сначала послышалось движение.

Потом в полумраке показались восемь копий.

Восемь живых мертвецов

Копья с медными наконечниками были глубоко вбиты в земляной пол. На каждом находился человек.

Некоторые ещё носили остатки хороших доспехов и дорогой одежды. Одному раскроили руку до локтя, вложили внутрь меч и зашили плоть вокруг рукояти. Другому приделали к руке половину щита. Тела вращались на копьях, выворачивали шеи и тянули руки к свету и голосам. Пол под ними хлюпал от крови, слизи и продуктов разложения.

Они были живы.

Клара нашла у них пульс. На полу лежали отрезанные языки. Сломанные челюсти и кровавые обрубки не позволяли пленникам сказать, кто их сюда принёс и чего от них добивались. Они могли лишь чувствовать присутствие вошедших и бессмысленно тянуться в их сторону.

Обычным жертвоприношением это не было. Никто из известных богов не требовал подобной композиции. Однако в её основе угадывался религиозный порядок: либо преднамеренное осквернение Аполлона, либо ритуал Натри — его ночной ликийской стороны. Что бы ни совершили внутри ангара, ритуал сработал. Разлагающиеся тела продолжали жить, хотя физически это было невозможно.

Герои не стали разрушать копья и добивать жертв. Смерть могла освободить их, а могла завершить последний этап обряда и навсегда лишить души пути в Элизианские поля. Решение требовало власти и знаний, которых у гладиаторов не было.

Следы возле ангара только усилили тревогу. По узкой тропе к обрыву многократно таскали тяжёлые грузы — туда и обратно. Люди ходили босыми ногами, в сандалиях и тяжёлых кованых сапогах. У края следы не обрывались: кто-то спускался по отвесной скале без заметной верёвки и поднимался обратно. После недавнего дождя там никто не появлялся, но под утёсом явно находилось ещё одно место, связанное с ангаром.

Голос в темноте

Пленных допрашивали отдельно.

Молодой одноокий полуэльф оказался беглым рабом. Почти два года он работал на далёких промыслах, пока тяжёлая травма не оставила его без глаза и без возможности прокормиться. Люди Софии нашли его в лачуге, накормили, вылечили и дали место среди своих. Он верил, что организация крадёт еду и вещи ради тех рабов Патары, которым иначе не пережить следующий голодный месяц.

Ему не доверяли тайн. От него требовалось носить грузы, сторожить и не задавать вопросов. Этого было достаточно, чтобы он считал своих спасителей правыми.

Главный следопыт знал больше. Он был свободным человеком, имел жену, двух детей и хороший дом. Официально ходил в Туман, находил заблудившиеся группы и выводил их к городу. Больше года он служил Софии за плату.

Началось всё с болезни его жены. Денег на лечение не хватало. Вечером после визита лекаря в его голове прозвучал шёпот и предложил недостающую сумму. Наутро помощь действительно пришла. Через несколько дней голос попросил передать возле храма небольшую посылку. Затем появились новые поручения — всё более деликатные и всё лучше оплачиваемые. Наконец София стала заказывать убийства.

Саму её следопыт никогда не видел. Она оставалась бестелесным голосом в темноте, способным посылать множество магических сообщений каждый день. Исполнители знали только отдельные звенья сети, но считали, что Софии служат сотни людей.

На складах её люди появились около месяца назад. В первый раз нашли брошенные запасы и унесли часть еды. Затем пришли снова, убили охранников и оставили тела возле крайнего ангара. На следующий день тел уже не было. Позже возле двери нашли половину щита одного из погибших. Теперь эта половина была пришита к руке всё ещё живого вигила.

«Белый Двор» должен был стать следующей партией.

София приказала дождаться нового дня, подойти с нескольких сторон, собрать гладиаторов в одном месте, аккуратно убить и сложить тела возле ангара. Ночью нападать не стали: слишком велик был риск насторожить жертв и сорвать подготовленную западню. Предложение о доле оказалось лишь способом удержать новую охрану на месте до назначенного часа.

Следопыт рассказал и о других заказах. За последний месяц организация не меньше двух раз убивала людей по похожей схеме и больше десяти раз грабила склады. Среди его личных жертв был важный патазу и следопыт из другой группы, которого пришлось выслеживать в Тумане несколько месяцев.

Так перед гладиаторами впервые проступил настоящий масштаб Серой Тени. Это была не шайка голодных воров. Это была городская сеть, умеющая покупать благодарность, превращать помощь в долг, а долг — в убийство.

Упущенная сестра

Пока остальные разбирались с ангаром, Макария продолжала разговор с тифлингшей.

Она ослабила путы пленницы, надеясь добиться доверием того, чего не смогла добиться угрозами. Тифлингша осторожно отодвигалась к стене, но всё же произнесла обещание: оставить знак и указать место, где её можно будет найти. Затем назвала Макарию сестрой и подняла ладонь. Над пальцами вспыхнуло небольшое пламя.

Макария ответила тем же.

Это мог быть первый настоящий ключ к разгадке её происхождения. Но пленница использовала мгновение свободы для побега.

Сработала поставленная у выхода магическая тревога. Макария недолго бежала следом, но вернулась к оставшимся пленникам. Леонтиск продолжил погоню, догнал беглянку и выстрелил. Стрела вошла в грудь. Тифлингша упала, так и не оставив обещанного знака.

Макария запомнила её лицо, цвет кожи и необычную отметину, похожую на родовой символ. Но обещанный знак исчез вместе с тифлингшей, назвавшей её сестрой, и искать ответы снова предстояло самостоятельно.

Тот, кто пришёл проверить

София не оставила своих людей без присмотра.

Леонтиск обходил каменистую местность вокруг складов, когда нога внезапно упёрлась во что-то мягкое там, где должна была быть пустота. Невидимый наблюдатель вскочил, распахнул плащ и направил на следопыта тяжёлый арбалет.

Леонтиск выстрелил первым.

Стрела настигла его раньше, чем он успел спустить тетиву. Наблюдатель рухнул среди камней. Следы показывали, что он пришёл из города менее часа назад. Вероятно, София уже поняла, что первая группа перестала отвечать, и отправила человека выяснить причину.

У погибшего нашли медный кинжал и плащ. Но куда важнее было другое: у Серой Тени имелись исполнители, способные лежать невидимыми среди камней и наблюдать за складами незамеченными.

Секст принимает дело

Клара привела Максимуса и двух лекарей. Ланиста вошёл в ангар, увидел копья и понял, что эта находка превосходит всё, с чем мог справиться «Белый Двор». Пленных, показания и ответственность следовало передать тому, чьё имя открывало двери магистратов и храмов.

За Секстом Валерием послали немедленно. Он прибыл меньше чем через час — с такой скоростью, будто понимал серьёзность сообщения ещё до того, как его услышал.

Рядом с ним снова находилась молодая девушка, уже приходившая в лудус. Она всё так же держалась у правого плеча патрона, не носила оружия и на первый взгляд не выглядела бойцом. Однако рука постоянно ложилась туда, где должна была находиться рукоять меча. Её движения оставались странными: изящными и одновременно неправильными, словно тело когда-то тяжело изломали и собрали заново.

Секст осмотрел ритуал без заметного ужаса. Девушка видела его впервые. Она изучала копья внимательно и отстранённо, без отвращения и страха.

Аристо попытался заговорить с ней мысленно. Он спросил, не зовут ли её Софией и не был ли Карп её сыном. Девушка презрительно отвергла предположение. Но когда её взгляд остановился на Леонтиске, в нём вспыхнула слишком знакомая ярость. За новым женским лицом раскрылась сохранившаяся личность Карпа: его память, характер и желание отомстить пережили смерть прежнего тела.

Аристо предложил утолить эту месть без смерти Леонтиска. На следующем выступлении товарищи могли избить его на арене, но должны были оставить в живых. Карп принял этот вариант.

Максимус передал Сексту всё: пленных, свидетельства, ангар и право решать судьбу восьми жертв. На этом работа «Белого Двора» закончилась.

Позднее в тот же день над окраиной поднялся столб дыма. Крайний ангар выгорел полностью. Говорили, будто из Тумана что-то прилетело и подожгло склад; соседние строения удалось спасти только потому, что их вовремя начали обливать водой. От ритуала, копий и возможных улик остался пепел.

Пленных больше никто из гладиаторов не видел.

Цена хорошей службы

«Белому Двору» выплатили деньги за выполненный контракт и добавили четыреста антонинов за своевременно обнаруженную угрозу. За одну ночь лудус получил достаточно, чтобы погасить ближайшие долги и снова пополнить кассу.

Максимус сразу закрыл перед магистратом долг Валиса — сто двадцать антонинов. Человек, ещё недавно пришедший в лудус как должник на год, теперь был полностью выкуплен. В кассе осталось сто пятьдесят антонинов.

Перед магистратом Валис больше не был должником, а положение лудуса стало достаточно крепким, чтобы снова думать не только о выживании.

Первой большой покупкой стали два человека.

Возвращение Гектора

Ианта решительно распорядилась частью внезапного дохода. Сначала устроила отцу ужин с любимой едой и медовым вином. На следующее утро, когда Максимус проснулся с тяжёлой головой, она отправилась на другой конец города и вернулась с Гектором и его женой Саломеей.

Когда-то Гектор был гладиатором. После тяжёлой травмы он стал докторе и тренером. Он дружил с Иантой задолго до того, как «Белый Двор» оказался на грани разорения, но был продан другому хозяину. Теперь Ианта выкупила его вместе с женой за сто шестьдесят антонинов.

Гектору было около сорока. Саломее — около двадцати. Они состояли в браке два года и выглядели людьми, давно привыкшими друг к другу.

Первым делом Гектор забрал свой старый кнут. В его руке оружие налилось магической силой. Вторым делом он поднял гладиаторов на тренировку.

— Что у вас под ногами? — спросил докторе.

Гладиаторы не сразу вспомнили ответ:

— Священная земля, окроплённая кровью и потом во имя Аполлона.

Так в «Белый Двор» вернулась старая дисциплина.

Гектор требовал обращаться к нему только «докторе», поселился рядом с клетками и превратил каждый день в череду ударов, упражнений и короткого сна. Максимус попытался напомнить, что бойцы лучше служат, когда чувствуют приближение свободы. Гектор ответил просто: слова принадлежат ланисте, а руки — ему.

Лишь после долгого спора гладиаторы выторговали по два часа в день на личные дела. Даже из этих двух часов значительная часть уходила на дорогу, возвращение и попытки незаметно снова встать в строй.

Следующие три недели «Белый Двор» провёл под кнутом.

Уроки холодного закона

Валис искал сведения о Натри. Священного текста он не нашёл: манускрипты были слишком редки и дороги, чтобы свободно лежать на городских прилавках. Но проповеди, слухи и разговоры позволили сложить образ ночного Аполлона.

Натри был не злым двойником и не врагом дневного бога. Он являлся его ликийской Тенью — порядком, продолжавшим действовать после заката.

Аполлон показывал народу, что власть законна. Натри заставлял подчиняться, когда никто не смотрел. Ему приписывали власть над приказами, допросами, клеймами, печатями, магическими запретами, поиском виновных и казнями за неповиновение. От света Аполлона ещё можно было спрятаться. От Натри — нет.

После увиденного в ангаре это знание не успокаивало.

Сам Леонтиск старательно выслуживался перед Гектором. Он чинил снаряжение, оставался тренироваться после остальных и учился поддерживать товарищей, когда те уже не могли продолжать тренировку. Докторе быстро вынес приговор: великого гладиатора из Леонтиска не получится. Зато его ремесло и умение сохранять товарищам жизнь могли не раз решить исход боя.

Максимус купил Леонтиску инструменты ремонтника. Вскоре тот научился создавать простые механизмы, крюки, верёвки и стрелы с тупыми наконечниками, способные валить врага без неизбежного убийства.

Леонтиск попытался освоить и иной путь. Он слушал городских ораторов, наблюдал за позами и голосами, а на тренировках сопровождал выстрелы сиянием и небольшими иллюзиями. Гектор посмотрел на представление и велел забыть мелкие фокусы.

Тогда же Леонтиск стал выяснять, что можно сделать на предстоящей арене, и за общим обедом узнал от Аристо и Клары о договорённости с Карпом. Оба знали уже почти две недели: Карп согласился отказаться от убийства, если товарищи побьют Леонтиска во время выступления и оставят его в живых. Леонтиска особенно обрадовало, что рассказать ему об этом решили лишь теперь.

Толпе уже не нужны были огоньки. Патара неделями обсуждала лучника, добивавшего на арене уже потерявших сознание противников. Леонтиск умел производить впечатление одним способом — убивать. По мнению докторе, именно на этом и следовало сосредоточиться.

Клара хотела стать крепче. Она училась принимать удары, двигаться в первой линии и оставаться на ногах там, где прежде уже не выдерживала. По ночам, вдали от чужих глаз, она молилась Гекате возле могилы матери.

Однажды Ианта спустилась к алтарю и заметила на камне тонкие тёмные линии. Она вытерла их, но на следующий день те появились снова, словно трещины заполнялись поднимающейся снизу жидкостью. Знаки Гекаты становились всё явственнее; ответных знамений Аполлона больше не было.

Макария отдыхала по-своему. Она устроила на крыше кормушку, откладывала крошки и наблюдала за птицами. Голуби и воробьи долго избегали её петель. Чайка однажды нагадила на Гектора и улетела прежде, чем докторе успел отреагировать. А по ночам возле кормушки слышались шелест тяжёлых перьев и цоканье длинных когтей.

К концу третьей недели Макария всё же поймала воробья. Птица клевала пальцы, пищала и не слишком стремилась стать ручной, но постепенно перестала бояться хозяйку. Для Макарии это стало первым диким существом, которое ей удалось хотя бы наполовину приручить.

Под белой стеной

Пока Гектор муштровал гладиаторов, Аристо изучал сердце Патары.

По ночам он выбирался к храму Аполлона. Когда-то две башни храма ловили первые лучи рассвета. Пятьдесят три года назад разлом прошёл через середину здания, разрушил главный алтарь и едва не рассёк город пополам. С тех пор башни раз за разом пытались восстановить, но они снова обрушались. Основная жизнь храма переместилась под землю.

Вокруг наземных строений появилась высокая побелённая стена. Однако на внутренней стороне некоторых участков был начертан знак Аполлона. Короткая молитва и прикосновение позволяли посвящённому пройти сквозь камень, словно стены не существовало.

Верхний храм ночью почти пустовал. Аполлон должен видеть богослужения и дары, поэтому всё важное наверху происходило днём. Аристо нашёл богатые покои высших жрецов, магические преграды и серебряные колокольчики, охранявшие обычные пути вниз. На самой вершине храмовой власти стояли четверо. Под ними служили несколько десятков жрецов и менее сотни младших служителей.

Но старый разлом невозможно было запереть полностью.

Земля продолжала двигаться, разрушая каменную кладку. В редко используемой кладовой с уборочным инвентарём Аристо нашёл щель, через которую можно было протиснуться прямо на первый подземный этаж.

К следующей вылазке присоединились Клара и Ксинем, принявший облик паука. Леонтиск заранее изготовил для них крюки и верёвку. Клара осталась в укрытии и прикрывала путь отхода, а Аристо и Ксинем-паук пробрались внутрь и продолжили разведку подземного этажа.

За несколько ночей они составили карту почти всего первого подземного уровня. Там находились склады, помещения младших служителей, свитки, манускрипты и редкие книги. Несколько хранилищ были намертво заложены камнем и покрыты защитными рунами. Что находилось за ними, определить не удалось.

В одном из складов лежали вещи людей, совсем недавно приведённых из Тумана и почти сразу принесённых в жертву. Среди них Аристо нашёл небольшой плащ. Прикоснувшись к ткани, он почувствовал тихую песню и забрал находку. Плащ помогал сливаться с тенями и позволял владельцу двигаться почти бесследно.

К концу третьей недели у «Белого Двора» была карта первого подземного этажа, несколько путей на второй и знание о запечатанных хранилищах, куда храм не хотел пускать даже собственных младших служителей.

Перед новым месяцем крови

Три недели закончились.

Долг магистрату был погашен. У «Белого Двора» снова появился настоящий докторе. Бойцы стали сильнее, а впереди их ждали пятничное, субботнее и воскресное выступления, после которых должен был закончиться ещё один месяц их жизни в лудусе.

Передышка оказалась мирной лишь с виду.

Серая Тень потеряла людей, но не исчезла; под обрывом оставалось неизвестное место, а девушка при Сексте не забыла Леонтиска. Макарии остались лицо погибшей тифлингши и необычная отметина, похожая на родовой знак. На алтаре Гекаты вновь проступали тёмные линии, а под храмом Аполлона ждали запечатанные хранилища и пути на следующий уровень. Похищенный плащ мог помочь в дальнейшей разведке.

Над тренировочным двором щёлкнул кнут Гектора.

До пятничного боя оставалось совсем немного времени.

Леонтиск. Кровавый рассвет

Какая-то часть меня хочет забыть то, что я видел в это утро. Нечто невероятное, противоестественное. Но другая часть понимает, что это слишком важно, чтобы упустить эту нить.

Выворачивающий внутренности тошнотворный запах мутил сознание, но какая-то часть меня продолжала отстранённо фиксировать всё, на что падал взгляд. Всё, что могло быть какой-то зацепкой - расположение копий, позы мертвецов, выражение их лиц….

Я понимаю, почему Аристо отказался даже прямо отвечать на предложение установить с ними телепатическую связь. Как бы это могло повлиять на него? Невозможно предсказать. Но моё желание проникнуть в эту тайну было явно сильнее благоразумия.

Пришлось компенсировать тем, что я умею лучше всего - читать следы. И тут удача была на моей стороне - на скользких камнях обрывистого берега я заметил следу лазавших куда-то вниз. Отметим. Но лезть туда одному явно за пределами моих возможностей. По крайней мере пока.

Прочее же в то утро…

Шпионка, которую мы поймали накануне - убита при попытке бегства. Но как она могла сбежать так быстро и далеко? Это не даёт мне покоя. Пробегая, я не заметил следов борьбы, Макария не выглядела сонной. Что же её могло отвлечь?! Мда. Спрашивать её об это себе дороже. Придётся просто иметь в виду.

И ещё один шпион Серой тени, совершенно случайно обнаруженный мной в камнях недалеко от нашего лагеря… Также убит. Уф. Вот с ним правда я сам был на волосок от смерти. Хвала Богине, что мой лук был быстрее! Должно быть его скрывала магия. Возможно, подобная той, которой владеет Аристо, растворяющийся в тенях буквально на ровном месте.

… Просто работа.

В ожидании неизбежного.

Дни месяца побежали быстро. Что я? Я всего лишь хочу выжить, сумев раскрыть тайну Богов. Теперь, когда я познакомился с тем, как может выглядеть их оборотная сторона, я лишь острее хочу понять, что тут происходит.

Если тень Аполлона, это тень самой сущности порядка, то какой же может быть тень Артемиды, тень Афины? Что есть, с тень Гекаты, если сама Геката воплощение теней?! Пока загадок больше, чем ответов.

Но это ещё один маленький кусочек тайны происходящего в этом городе.

А между тем как этот новый докторе стал нас гонять. Хлебом не корми, дай кнутом пощёлкать… Важный мужик. Но дело своё знает. Это дало мне надежду, что он сможет оценить мои умения. И моя настойчивость дала свои плоды -

Я наконец-то получил то, что мне даже и не снилось… ИНСТРУМЕНТЫ!

Когда я взял их в руки, я начал смутно чувствовать силу, дремлющую внутри. Когда я начал ими работать, меня начинает нести поток… Потом сознания, идей, неведомой мне доселе энергии. Мои руки как будто сами исполняют причудливый танец, и сила, исходя из них, материализуется! Магия следопытов мне уже знакома - палочка омелы, ритуалы друидов… Но чтобы ремесленные инструменты становились проводниками магической энергии? Это было для меня открытием.

Первую неделю я чувствовал такую свободу и окрылённость, словно получил власть, которая мне и не снилась! Я мог сделать буквально всё, что угодно! Механизмы, ёмкости, крепления!

Меня только и тянуло, как на разные сумасбротные эксперименты - “удастся ли мне создать стрелу, создающую иллюзию собственного замедления?!”, или, быть может, “разлетающуюся снопом красочных искр при попадании?!”.

Но мы не в сказке. Во-первых, быстро выяснилось, что сила материализации ослабевает со временем - созданные предметы развоплощаются на следующий день. Во-вторых.. Сколько я ни пытался, после четырёх предметов за день, что-то словно иссякало внутри, и то, что получалось после, уже никуда не годилось. А в третьих, я так увлёкся, что пытался продолжать их и ночами. И мой недосып стал сказываться на тренировках. Гектор уже заметил, что “надо бы мне заниматься своим делом, тем, что получается, то есть убивать, а не пытаться мастерить что-то невообразимое на потеху толпе”… Так я точно не докажу свою пользу Лудусу. Надо быть

осторожнее.

Тем не менее, на второй неделе кое-что полезное начало получаться - для наших тренировок я стал создавать колтропы, Аристо не пришлось доставать кошки и потайной фонарь для очередных вылазок. Венцом же всего стали уникальные стрелы. Не сразу далась мне форма дробящихся наконечников, но усиленные магией они летели ничуть не хуже обычных! Надо бы создать несколько перед ареной.

Арена. За всеми этими таинственными и радостными событиями я умудрился забыть, что меня ждёт на ней. И в тот же вечер, как вспомнил, поделился своими подозрениями с товарищами по нашей гладиаторской группе - что Секст задумал меня убить.

И тогда выяснилось, что Аристо знал не только это, но и кто был причиной такого желания! Я думал, что уже перестал чему-то удивляться. Но снова ошибся. Карп снова был жив. Правда уже не в своём теле - та девушка, что ходила с Секстом, была Карпом.

Более того. В то утро, когда Секст пришёл на склады вместе с ней, Аристо удалось телепатически убедить Карпа в её теле, что месть за ту трагедию с ланью ничего не исправит. И что в качестве “наказания”, меня на арене лишь изобьют свои же, но убивать не станут.

Ну да. Сильное утешение. Только Максимусу они бы как-то это ещё передали, а то решится таки выполнить волю Секста, несмотря на все починенные мной маникены, ещё наймёт кого-нибудь со стороны - если меня изобьют свои же, мне одного удара хватит, чтобы отправить меня к… узнав про тени богов, не уверен уже, что хочу к Артемиде. Ха.

Надо бы половчее потренироваться падать перед ареной, как будто мне сильно больно. Да и есть еду накануне боёв мне пожалуй не стоит. Кто знает, каким образом Максимус решит исполнить обещанное.

Так прошёл новый месяц в Лудусе. Но в ночь перед ареной мне приснился сон…