Семёрка на помосте

Десятая сессия · Патара, 194 год

Восемь кирпичей

Максимус закончил благословлять восьмой кирпич. Защита Белого Двора была восстановлена. После ночи на набережной и дня работы гладиаторам требовался сон, но к вечеру их снова ждали у Секста.

Ланиста собрал своих во дворе. Бойцам оставили снаряжение. Обсудили, чем защитить новые камни и что купить для следующего выхода. На очки, позволявшие видеть в темноте, ушло четыреста монет. Их получил Аристо вместе с обязанностью дежурить. Ещё двести сперва предназначили для охранной руны на одном из кирпичей, но от этого замысла отказались. Вместо руны Максимус приобрёл алмаз за триста: если кого-нибудь снова придётся возвращать к жизни, нужный камень должен быть под рукой. Дорогую секиру обсуждали, но покупать не стали.

После очков и алмаза в кассе оставалось шестьсот восемьдесят пять.

Максимусу доложили о широкоплечем дварфе в богатой одежде, чей след привёл к храму. Доказательств, что похититель вошёл внутрь, не было. Зато вспомнились рассказы о тех, кого храм не держал у себя открыто. Будто бы в нижних помещениях работали патазу с необычными способностями. Среди них поминали особенно широкого дварфа, способного исчезать и менять облик. Слухи доходили до того, что его принимали за самого главного жреца.

Другой рассказ касался фигуры, которую видели у внешних алтарей на рассвете и закате. Она выходила из камня и осматривала защиту. Следопыты считали такую встречу дурным знаком перед походом в Туман. Совпадения позволяли подозревать связь, но двух дварфов никто ещё не свёл в одного.

За козьим молоком Максимус пересказал услышанное Аристо. Велел сообщить остальным и присматриваться, если подобная фигура попадётся им на глаза.

Шестьдесят Сексту

К Сексту Максимус отправился в парадной одежде, с кошельком, Димитриусом и вигилом. Охрана задержала их. Карпа провела посетителей внутренними коридорами; здесь проверяли даже тех, кто принадлежал дому.

Максимус объяснил, что защитные кирпичи похитили повторно. Теперь ему требовалось охранять собственный дом и семью. Людей на постоянную службу он предоставить не мог и принёс положенную плату за отказ.

Секст забрал мешочек. Велел решить свои затруднения и через пару дней вернуться. Максимус предложил вместо регулярного караула браться за отдельные короткие поручения. Полностью от обязательств его никто не освобождал.

Дополнительный платёж составил шестьдесят монет. В кассе осталось шестьсот двадцать пять. Тысяча пятьдесят основного долга по-прежнему числилась за ланистой.

Перед уходом Секст пригласил Максимуса на завтрашнее открытое собрание. Если отдельного приглашения у него не окажется, можно будет пройти вместе с патроном.

В Белом Дворе наконец разрешили отдыхать. Для охраны оставили дежурных. Аристо пригодились новые очки; Димитриус тоже оказался связан с караулом. Клара молилась, Ксинем отправился спать, оставив призванного зверя помогать товарищам.

Ночь прошла спокойно. Никто не напал, новых кирпичей не унесли. Те, кому пришлось бодрствовать, добрали сон после рассвета.

Дорога на собрание

К полудню Максимус нарядился, надел украшения и репетировал жесты перед выходом. У дверей его комнаты стояли два бокала вина. Димитриус с красными глазами доложил, что ночью никого не было.

На собрание взяли Ианту. Докторе должен был прежде всего охранять дочь ланисты, а гладиаторы держаться рядом и не позорить хозяина. Двух вигилов оставили дома. Перед уходом Максимус проверил защитные камни. Все лежали на местах.

Город выглядел ожившим. Открытые окна, нарядные люди, солнце и вода после нескольких тяжёлых дней. Небольшие кордоны наблюдали за улицами, но проходу не мешали. Храмовые служители раздавали куски серого хлеба и рыбную похлёбку. В очередях стояли и бедняки, и гладиаторы. Еда была лучше привычной питательной жижи.

Димитриус заинтересовался, откуда её привозят. Вспомнили большие склады на склонах и возле воды. По дороге зашла речь о диверсии: сжечь зерно, лишить храм благополучной картины, заставить горожан бунтовать. Ему возражали. В этом городе жили знакомые люди; голод и развалины достанутся им прежде, чем жрецам.

Ксинем пытался успокоить собеседника. Сперва решили послушать, что объявят власти.

Семёрка

Перед храмом Аполлона стояли новые трибуны. За ночь площадь успели украсить золотым блеском и сияющими камнями. Помост был материальным, как предметы, которые появлялись на арене и потом исчезали. Вокруг собралась огромная толпа. Вигилы держали проходы и ограждения.

На возвышении разместились магистраты с приближёнными. У богатых горожан было отдельное ограждённое место. Туда прошли Секст, Карпа и Максимус; на саму трибуну их не посадили. Гладиаторы оставались с оружием возле сопровождения ланисты. Докторе присматривал за Иантой и просил не расходиться далеко.

Семёрку возглавлял Леонт Марций, архонт, ведавший порядком и вигилами. Грузный, краснолицый, с короткой шеей, он председательствовал над теми, чьи отдельные полномочия далеко превосходили его собственный вес в совете.

Флавия Криспа держала казну. Менекрат Лимний отвечал за еду и воду. Андрон Мелант ведал складами и снабжением, Арпаг Тлосский вылазками и лицензиями, Гай Лабеон правом и судом.

Вместо Октавия Севера сидела его мать. Самого магистрата Арены недавно убили и воскресили; после возвращения он чувствовал себя слишком плохо, чтобы явиться. Старухе помогала тонкая девушка. Когда требовалось встать, она поддерживала её, служа живой тростью.

Полный состав Буле насчитывал двадцать пять человек. Важнейшие решения оставались за семью.

Собрание открыли речами о пережитых трудностях. Защитные камни усилены, Туман должен меньше досаждать городу, Аполлон открыл глаза. Теперь гражданам предлагали праздновать. Магистраты по очереди хвалили устройство Патары и обещали продовольствие. Менекрат рассказывал о полных складах.

Максимус поглядывал на Секста и сообразовывал с ним собственную реакцию. Патрон от каждой новой благостной речи становился мрачнее.

Пока площадь слушала, Аристо занялся карманами. Среди такой толпы хватало и других воров. Ему досталась говорящая кукла, способная запоминать короткие фразы.

Ксинем устроился на ступенях, откуда было лучше видно окружающих. Наверху стояли двое вигилов; выше подниматься не разрешили. На соседних улицах он заметил жрецов. Те выглядели уставшими и особого интереса к толпе не проявляли.

Внизу пробовали привлечь слушателей рассказом о вечернем бое и ставках на своего гладиатора. Заметного результата это не принесло. Обещание бесплатного входа на арену принимали охотнее.

Трое старших

К помосту вышли трое старших жрецов: канонист Филоксен «Буквоед» Клеархов, хранитель ритуальных текстов и толкований; Никандр «Белые Руки» Филетов, жрец чистоты; Клеон «Ворон» Евфемид, авгур, толкователь знаков, снов и оракулов.

Главного жреца всё ещё не было. Из четырёх старших один, Эвандр Мелиссов, погиб. На площадь пришли оставшиеся трое.

Следом вигилы внесли носилки. На них лежал избитый дварф в порванной богатой одежде. Его узнали: тот самый широкий дварф, которого видели при расследовании кражи защитных кирпичей. На груди у него находился артефакт. Когда пленник пытался приподняться, тот вспыхивал и прижимал его обратно.

Солнце засияло ярче. Но привычного луча Аполлона не было. Вспыхивали разноцветные молнии, появились медные сферы. Это были знаки поддержки Зевса.

Никандр заговорил очень тихо. Его слышали и вдали, но, чтобы разобрать слова, приходилось замолчать.

Он объявил, что последние дни испытывали веру Патары. Почему Аполлон на время забрал главного жреца, пока неизвестно. Возможно, для личной беседы. Следовало ждать возвращения и не мешать божественной воле. Одно было несомненно в его речи: город защищён.

Пленника приподняли на носилках, показывая площади.

Никандр назвал его недостойным рабом, чужаком из-за пределов Тумана. Вместо поддержки жизни города тот разрушал алтари и защитные камни богатых домов, открывая Туману дорогу внутрь. В эти камни горожане вкладывали веру и надежду. Теперь перед ними лежал обвинённый в их уничтожении.

Люди, особенно женщины и дети, колебались в такт голосу жреца и смотрели на дварфа с ненавистью. Тот пытался заговорить, но артефакт снова вспыхнул. Его придавило к носилкам. Слов никто не разобрал.

В толпе прозвучало подражание голосу Никандра:

Он, конечно, работал на нас, делая это. Но это неважно. Боги покарают его.

Несколько человек рядом поверили, начали переспрашивать, кто на кого работал. Следующие слова жреца вернули внимание к помосту.

Медные сферы сошлись в огромный меч над пленником.

Аристо установил с дварфом мысленную связь. Тот почувствовал обращение и раскрыл глаза.

Во имя Серой Тени, твои последние слова.

Ответ пришёл прямо в сознание:

Да будет проклята она и ты, кем бы ты ни был.

Меч опустился. Связь оборвалась. Тело вспыхнуло и обратилось в пепел. Площадь приветствовала казнь.

После выступления объявили раздачу вина, уксуса и рыбы. Люди потянулись с площади к еде.

У раздачи

Димитриус затерялся в толпе. Снятый с чужой головы платок помог ему изменить вид и уйти из внимания надзора. Он намеревался выяснить, с какого склада привозят провизию. Валис пошёл следом и нашёл его в тени возле раздачи.

Макария пробилась к еде одной из первых. У неё спросили жетон. Без жетона в миску плеснули только немного жидкой похлёбки. Она спорила с раздатчиками, затем приметила человека с хорошей краюхой хлеба. Когда тот отошёл в сторону, Макария обхватила его за шею и лишила сознания. Хлеб достался ей.

Вигилы охраняли не только раздающих. Им приходилось защищать уже получивших еду от тех, кому она ещё не досталась. Макария выбрала место вне их глаз.

Димитриус ждал подвоза. Через четверть часа появилась телега, разгрузилась. Обсуждали, не пойти ли за ней, не расспросить ли охрану, как ещё выяснить путь провизии. В конце концов решили идти к знакомым складам, где раньше несли службу.

Максимус тем временем спросил Секста, есть ли для него личные указания. Тот повторил: решить домашнюю проблему и вернуться, тогда ему сообщат, что делать. Найти новых вигилов едва ли удастся. Всех уже разобрали за двойную плату.

Ланиста ушёл домой с Иантой и докторе. Аристо поручил собрать остальных. К четырём все должны были быть в Белом Дворе.

Разошедшихся искали с помощью призванной собаки. Собравшись, гладиаторы покинули центр.

Две дороги

У знакомых складов на окраине почти не было движения. Ни подвозящих телег, ни оживлённой работы. Место охраняли гладиаторы. У склона вспомнили тропинку вниз и следы, которые раньше вели к берегу. Что именно там переносили и переносили ли вообще, оставалось неизвестным.

Дальше разделились. Одна тройка пошла к полям, где прежде работал Димитриус. Другая направилась к воде. После перестановок у зерновых складов оказались Димитриус, Аристо и Макария; к берегу ушли Ксинем с товарищами.

На полях Димитриус встретил Бурёнку. Корова узнала его и побежала навстречу. Он попытался приподнять её; она подставлялась ему, пока ноги уходили в землю под общей тяжестью.

Забрать животное было некуда. В лудусе нечем кормить корову, а чужая собственность оставалась чужой собственностью. Димитриус погладил Бурёнку в последний раз, пообещал вернуться и пошёл дальше.

На побережье первый спуск по верёвкам закончился отступлением. Под обрывом не оказалось дороги, по которой можно было бы пройти. Пришлось подняться и искать другое место. Ксинем сменил собаку на летающего разведчика. Наконец верёвки закрепили у подходящего участка скал.

Семь на дне

В камень были вбиты медные швартовочные кольца. Под ними находилась маленькая бухта. В спокойную погоду здесь можно было остановить лодку, но при сильном волнении её разбило бы о скалы. Пещеры при осмотре не обнаружили.

Вода неприятно пахла и была почти сплошь покрыта медузами. Обычно их вылавливали для похлёбки и пасты. Здесь их никто не собирал.

Призванный Ксинемом ястреб на лету стал осьминогом и упал в воду. Ксинем воспринимал происходящее его чувствами. Тело самого лекаря оставалось возле товарищей на скале.

Осьминог прошёл сквозь медуз и погрузился глубже. В склизкой мутной воде было видно лишь на небольшом расстоянии. Рыбы не попадались. На глубине больше десяти метров он наткнулся на останки человека, прикованные медной цепью к тяжёлому камню.

Голова отсутствовала. Не было руки и значительной части тела. Ксинем усилил своего зверя, и тот вырвал останки из цепи, подняв их для осмотра.

Это был мужчина. Его раздели и бросили в воду ещё живым. Тело раздулось, плоть была объедена; часть останков оторвало что-то крупное. Кто именно кормился здесь, установить не удалось. На дне по-прежнему не было видно рыб.

Останки оставили. Осьминог продолжил обследование и за следующие пятнадцать или двадцать минут нашёл ещё шесть тел. Всего семь, с цепями и камнями. Ни одного лица, по которому можно было бы узнать погибшего. Даже там, где голова сохранилась, оставалась разбухшая плоть.

В расположении тел искали религиозный смысл. Ничего подобного не обнаружили. Их сбрасывали в воду с грузом, чтобы не всплывали.

Разведчики поднялись обратно. С собой никого не унесли.

Три крыши

У полевых складов стояли старые оливы. Низкие длинные строения теснились между большими камнями почти у границы Тумана. Снаружи никого не было видно.

Разведка показала, что большинство помещений пустует. Остатки соломы, немного жмыха. В одном складе спали трое рабов. В южной части сидели вигилы, пили праздничное вино и радовались, что их назначили сюда, а не к городской смотровой. Зерном были заполнены только три или четыре помещения.

Димитриус ещё пытался удержать вылазку в пределах разведки. Спорили, стоит ли действовать сейчас, вернуться ночью или вообще уйти. В конце концов решили поджечь.

Аристо вскрыл три замка и немного приоткрыл двери. Затем выбрали место для огня и отхода. Через открытые поля убежать незаметно не получалось. Оставался Туман.

Уже у его границы выяснилось, что двери смотрят вниз, в противоположную сторону. Стрелять внутрь с выбранного места нельзя. Целью стали деревянные крыши с соломой.

Макария выпустила три огненных снаряда, по одному в крышу каждого из трёх складов. Как только огонь сорвался с её рук, тройка ушла в белизну.

Прозвучала молитва:

Госпожа Геката, сокрой наши следы и нас самих во славу твою. Ибо мы служим тебе.

Первые мгновения ничего не менялось. Затем товарищи исчезли друг для друга. Исчезали и собственные тела. Возникло желание держаться за руки, чтобы не потеряться. Геката укрыла троих от глаз и скрыла следы на час.

Когда они вышли из Тумана, строения уже полыхали. Рабы и вигилы пытались тушить, затем сдерживать огонь на соседних постройках. Пожар распространялся. Поджигатели ушли.

По дороге им встретился волшебник, который перемещался короткими исчезновениями и появлениями. Над складами собралась туча. Вода хлынула на огонь и тех, кто с ним боролся.

Димитриус пытался понять, сколько продовольствия удалось уничтожить. Малые склады явно не могли кормить всю Патару. Ни полного уничтожения запасов, ни исхода тушения они не увидели.

В центре города над ними засмеялась девочка. Чары уже не скрывали трёх вооружённых гладиаторов, которые всё ещё шли, держась за руки. На ответную реплику она бросила камешек и скрылась.

С берега возвращались другие. Над склоном они заметили дым, но к пожару не свернули. Им тоже требовалось в лудус.

К четырём

Обе группы вернулись примерно к четырём. Максимус стоял у входа с кнутом и встретил каждого коротким ударом.

Вы пришли вовремя. Вернулись, и то молодцы.

До следующей арены оставалось три с половиной недели.

Для опознания волшебных вещей купили жемчужину за сто монет. После прежних расходов и реагента Ксинема в двадцать пять это оставляло пятьсот. Ещё десять отвели на медальон. Вместо покупки нового длинного лука передали уже имевшийся обычный: его прежний владелец теперь пользовался самострелом. Священный короткий лук Артемиды оставался отдельной вещью.

Вечером камеры закрыли.

Димитриус не спал. Он перебирал случившееся и убеждал себя, что в складах никого не было и никто не мог погибнуть. В другом помещении Макария лежала со светом и радовалась тому, что наконец дала выход своей силе.

Серебро на выпивку

Леонтиск хотел в таверну. Подумывал о клинышке для двери, о поддельном ключе и длинной проволоке, но возиться не пришлось. Его попытки заметил Аристо и открыл камеру.

Перед выходом зашла речь о необычном предмете, который можно было бы изготовить и дать товарищу для разгадки, не объясняя назначения. Договорились вернуться к этому утром.

Леонтиск усилил прыжок чарами и выбрался наружу. Денег у него не было. На последнюю доступную ему в этот день работу с созданием вещей он сделал аполлончик, чтобы расплатиться за питьё.

В постоялом дворе на него косились. Раб без хозяина выглядел подозрительно. За свободного сойти не удалось; история о выпивке для хозяина тоже не помогла. Потом в нём узнали гладиатора.

Ему предложили попасть ножом в балку. Леонтиск попал. Налили. Он попал ещё раз. Его обступили, хлопали по плечам и продолжали поить. Следующий нож ударился рукоятью о дерево и прилетел обратно, рассёк руку. Над ним смеялись и наливали снова.

Через несколько часов Леонтиск обнаружил себя в коновязи. Попытка сориентироваться закончилась головокружением и рвотой.

Он пошёл искать драку. Нашёл человека, который согласился ударить его, легко уклонился и удержался от смертельного ответа. Противник попытался ещё раз, отшатнулся и упал. Леонтиск оставил его живым и под утро вернулся злой.

Тимея

Когда двор стих, Максимус вышел к могиле жены. До этого он долго читал и готовился.

Сначала молился Натри, обращаясь к её закону и своему служению. Потом Гекате. Десять минут проводил обряд, затем вошёл в каменную гробницу и зажёг благовония. Воздух выгорал. На разговор времени было мало.

Первым он спросил:

Как ты?

Тимея заговорила о запасах вина. Наверняка уже подходят к концу, надо пополнить. Напомнила о шести аполлончиках, которые они остались должны за охрану. Максимус узнавал старые заботы, последние мысли, которые оставались с ней перед смертью.

Наконец она ответила на сам вопрос: ничего, неплохо.

Максимус хотел понять и её смерть. Она упала возле того места, откуда он смотрел на тренировки, сломала ногу и за несколько дней умерла от заражения. Её пытались лечить. Ни одно исцеление не помогло. На воскрешение ушли последние деньги, но оно тоже не подействовало. Он присутствовал при этом и теперь возвращался к той же неразгаданной причине.

Разговор перешёл к нынешним убийствам. Кто мог впустить Туман в город по своей воле, чтобы погубить одного из влиятельных горожан?

Никто в здравом уме не пустит в город Туман, кроме тех, кому больше нечего терять.

Потом Максимус просил помочь с Иантой. После пережитого позора он не мог достучаться до дочери. Что ему делать, как её спасти?

Он спрашивал и о людях, которым Тимея доверяла. Вокруг были заговоры и убийства; если с ним что-нибудь случится, Ианта останется одна. Кто сможет помочь?

От жены осталась наводка на человека в магистрате. Прежде тот сообщал ей слухи о новых играх и помогал покупать гладиаторов дешевле. У этой связи могло быть продолжение.

Максимус вышел из гробницы со слезами на глазах, оставив слёзы и на её стенах.

Утреннее известие

Утром к Максимусу прибежал взволнованный вестник, которого отпускали на ночь. Магистрат дал храму особые права. Скоро об этом должны были объявить легионеры.

Храму разрешалось изымать собственность для своих нужд и нанимать тех, кого можно было купить. Под эту власть попадали и рабы.

Гладиаторы Белого Двора оставались храмовыми. Максимус распоряжался ими по договору с храмом. Новое известие касалось их напрямую.

Приказа об их изъятии ещё не было. Вестник принёс предупреждение.