Лань Богини и субботняя бойня

Четвёртая сессия · 194 год

Перед первым выступлением «Белый Двор» вложил последние свободные деньги в снаряжение. Для Аристо купили новый лук, а Макарии — щит. Эти траты должны были повысить шансы группы пережить три последовательных выхода на Арену.

Пятничный бой оказался полной противоположностью всему, чего ожидали от новичков. Он завершился почти мгновенно, принёс лудусу победу, деньги и внезапную славу — но одновременно стоил Карпу жизни.

Незадолго до выхода с Максимусом телепатически связался неизвестный. Он предложил дополнительную плату, если серебряная лань будет убита именно в третьем раунде. Максимус сомневался, но положение «Белого Двора» не позволяло легко отказываться от денег, и он принял условие.

Ниже осталось воспоминание Леонтиска о произошедшем.

Лань Богини

От первого боя я не ждал ничего. Может, и к лучшему. Невозможно было предвидеть то, что произойдёт. То ликование толпы и тот ужас, через который я прошёл.

Я верил, что рано или поздно сама Богиня направит мой лук, но не думал, что это произойдёт так…

В тот день было обычное хмурое утро. Я неплохо выспался накануне, нас всех сытно накормили. Перед ареной всегда хорошо кормят… Или, может, ощущение того, что этот раз может стать последним, придаёт пище особую остроту?

Как бы то ни было, нас повели уже известным маршрутом. Максимус нас оставил, уйдя на трибуны, но вскоре вернулся… Он сообщил нечто странное. Что нам нужно убить Лань, символ Богини на арене! И не просто убить, а именно в третьем раунде. Это было странно. Он не казался жестоким человеком… Но «третий раунд» намекнул, что это не простое желание. Вероятно, он заключил какую-то сделку… А деньги нашему Лудусу не помешали. Но как бы то ни было, мне этого не хотелось, и я с тяжёлым сердцем вышел на арену.

Арена… О. Я был на арене всего лишь второй раз, и поразился, насколько возможно преобразить это место. Сейчас здесь был не песок, не камни и не какие-то примитивные укрытия, как можно было бы подумать, представляя арену после первого боя. Сейчас здесь стоял лес! Огромные деревья уходили ввысь, плотные кусты окружали узкую тропку, уходящую куда-то вперёд… Но сквозь удачно раскинувшиеся ветки всё так же можно было видеть зрительские трибуны, наблюдающие за нами со всех сторон. И голову лучника, уже готового подгонять нас на потеху зрителей.

Во имя богов! Наш клич был неискренен, но довольно слажен, и, видимо, потому в меру успешен — толпа приободрилась.

Всё последующее заняло секунды, но отчётливо врезалось мне в память. Аристо сразу же прыгнул куда-то сквозь кусты, Карп бросился за ним. К сожалению, они были слишком густы и сразу же сомкнулись за их спинами, поэтому я не смог последовать за ними… Но почти сразу я услышал цоканье копыт, и потом глухой звук падения! Неееет! Я должен был успеть если не спасти животное, то хотя бы вознести молитву Богине за своих товарищей…

Время словно замедлилось. Я бежал изо всех сил, но чувствовал себя как в дурном сне, когда кажется, что ещё чуть-чуть — и успеешь, но одновременно видишь, как нечто неотвратимо происходит на твоих глазах: боевой посох Карпа раздробил голову грациозного животного, как орех, сверкнула молния, и всё заглушило рукоплескание толпы.

Я опоздал… Но, видно, боль моего сердца была созвучна Богине в тот день. Как в тумане я положил руку на алтарь и на ошмётки тела мёртвого зверя. Я молил, я взывал. Всё моё существо дрожало от желания искупить совершённое.

И Богиня внезапно откликнулась на мой зов. Я почувствовал, как сквозь мои руки начала течь непривычная сила. Лежащий передо мной лук стал наливаться красным сиянием. Это были не слова, не образ, но между тем явное повеление Богини. Она может быть умилостивлена лишь кровью тех, кто посмел так поступить с её символом, окропив её же алтарь!

И снова всё как в тумане. Я помню лишь то, как мои руки как будто сами подняли лук на моего товарища — Карпа… Мгновение, показавшееся вечностью. Я хотел что-то сказать? Возможно. Но разжавшиеся пальцы оборвали слова. А прошедшая сквозь его тело стрела оборвала биение его сердца… Это совершил я?!

Через меня прошла дрожь. Что-то как будто разомкнулось и было исполнено. Некая невидимая гармония была восстановлена. А я рухнул без сил. Не помню, что было дальше в тот день. В памяти осталось лишь то, что пальцы никак не хотели отпускать лук, через который всё текла сила, которую я никак не мог забыть…

Стрела прошла сквозь тело Карпа и вырвала из него кусок плоти. Смерть наступила мгновенно.

Но для самого Карпа произошедшее оказалось не концом. Лишившись тела, он обнаружил себя в густом, почти осязаемом Тумане — без привычной памяти, но с неожиданно спокойным осознанием того, что смерть оболочки не является настоящей смертью. Среди смутных образов и обломков чужого прошлого ему предстояло выбрать новое воплощение. Окончательный образ следующей жизни ещё не сложился.

Лук Леонтиска сохранил полученную у алтаря силу. После боя он остался у следопыта и стал магическим оружием.

После боя незнакомый голос снова возник в голове Максимуса. На этот раз в нём слышалось неподдельное замешательство. Заказчик признал, что произошедшее превзошло даже его собственную меру, и попросил впредь предупреждать о подобных замыслах заранее.

Вернувшись в лудус, Максимус обнаружил возле стены запылённый кошель. Тот выглядел так, словно пролежал там много лет, хотя прежде его никто не замечал. Внутри находилась обещанная плата.

Победа сделала вчерашних новичков героями пятничного представления. Лудус получил хороший гонорар, а публика заговорила о группе, сумевшей закончить сложное испытание за считаные секунды. Одновременно смерть Карпа посеяла недоверие между Леонтиском и остальными: не все были готовы считать волю Артемиды достаточным оправданием убийства товарища.

После выступления Аристо внушил Максимусу, что способности группы принесут больше пользы, если предоставить её участникам немного свободы. Мысль показалась ланисте собственной и вполне разумной. Поэтому охрану лудуса не усилили, а самому Аристо даже позволили ночью выйти в город под присмотром Бьорна.

В таверне посетители спорили о пятничном чуде, но самого Аристо узнали далеко не все. Кто-то утверждал, что на Арене сражался прекрасный великан Аполлона, а стоящий перед ними невысокий калаштар — всего лишь самозванец. Спор быстро перерос в перебранку и полетевшую посуду. Бьорну пришлось вытащить Аристо из заведения и увести обратно.

Подготовка к субботе

На следующее утро трое охотников ждали группу возле парадного входа на Арену. «Белый Двор» подвели с другой стороны, и, заметив приближающихся гладиаторов, охотники сорвались с места и побежали им навстречу. Перед собственным выходом в Туман они хотели получить благословение Артемиды.

Леонтиск предложил помолиться вместе. Молитва была услышана: первый луч восходящего солнца пробился через утренний Туман и коснулся наконечника стрелы в поднятом луке. Оружие вспыхнуло, а собравшиеся ощутили поддержку Богини. Её благословение осталось с группой и несколько раз помогло во время предстоящего боя.

Часть пятничного выигрыша «Белый Двор» потратил на срочную разведку. Максимус узнал имена противников и особенности испытания. Против героев должны были выйти трое профессионалов независимого лудуса «Медный Узел»:

• Талия Быстрое Копьё — стремительная копейщица и командир;
• Бренн Железное Плечо — тяжёлый щитоносец;
• Мелантий Три Петли — мастер сетей и контроля.

Задачей было похитить чужое знамя, доставить его к своим воротам и удержать там до объявления победы. Разведка также предупредила, что бойцы «Медного Узла» действуют сообща и стараются лишать противника подвижности.

Остаток денег ушёл на доспехи. Леонтиск и Аристо получили броню из проклёпанной кожи, Макария — шкурный доспех.

Субботняя бойня

Утро субботы, напротив, проходило в приподнятом состоянии. Остатки вчерашнего шока ещё отзывались во мне, но привычная уверенность в движениях вернулась, и я был твёрдо намерен в эту битву не подвести своих товарищей.

Уже у самой арены, как благое предзнаменование, к нам подошла группа людей, просивших напутствия Артемиды ради удачной охоты. Вскинутый лук поймал концом стрелы отблеск восходящего солнца, осветив их склонённые головы. Это был красивый момент. Богиня любит красоту изящной силы.

В этот раз не было никаких сделок. Лишь напутствие от жреца, провожавшего нас на арену: не заканчивать бой слишком быстро, а то он уже стал медлителен и не может быстро дойти до трибун. Прошлое наше выступление вышло неожиданно зрелищным, затмив даже дневные бои, и он ожидал от нас, что мы и здесь не ударим в грязь лицом.

Арена снова была не похожа на то, что было до того. Раскалённый добела песок и стены каменного лабиринта, поверх которых раз за разом проходила огненная волна.

Задача была на вид проста: схватить флаг соперников и удержать его у своих ворот до объявления победы. Но всё снова пошло не так.

Вражеская команда производила впечатление несокрушимых бойцов. Приближаться к ним не было никакого желания. Но была почему-то твёрдая уверенность, что, если они дойдут до нашего флага, мы уже никак не сможем помешать им взять его. Нужно было действовать на опережение!

В итоге арена снова стала полем не состязания, но битвы. Пользуясь магией, дававшей нашим телам ускорение, мы прыгали, как дикие кошки, выскакивая за спинами противников и осыпая их градом стрел. Но они были то ли невероятно везучи, то ли невероятно выносливы…

И раз, и два, и три попадания… И они всё ещё стояли, шли, догоняли. А мы с Аристо, не будучи сильны в ближнем бою, могли лишь раз за разом отступать и пытаться избежать прямого столкновения.

Макария же прикрывала наш тыл и наш флаг.

Но вот Аристо не повезло. Его зажали… И он больше не встал. По крайней мере, я потерял его из виду.

Ярость снова ослепила меня. Ещё быстрее, ещё точнее, ещё выстрел, и ещё один… Дыхание сбивалось, пот капал градом, заливая глаза, пальцы онемели, а голова кружилась от постоянных магических прыжков. Флаг как цель отошёл на второй план. Нужно было освободить поле. А потом…

А потом я остался один. Впрочем, как и противник. Двое их лежали бездыханно. А я лишь успел дойти до своих соратников, когда свет померк у меня в глазах от догнавшего меня удара копья…

Как я узнал потом, хозяева лудуса, выставлявшего наших противников, были в бешенстве: потерять двух отличных бойцов в бою, который даже не должен был идти до смерти. Мы сами не были добиты лишь потому, что наш противник-раб был слишком дисциплинирован, чтобы нарушать заданную ему цель даже под влиянием эмоций о павших товарищах.

Мы были близки. Но колесо Фортуны повернулось вновь, показав нам свою обратную сторону.

Также я узнал, что на арене снова было явление божественных сил: внезапно вынырнувшая — откуда бы вы думали? Из-под земли! — землеройка вдохнула жизнь в угасающий разум Аристо, что дало ему новый шанс. Макария добежала до флага, но упала под ударами противников, не отпустив его. Лишь честный договор о том, что каждый относит своего раненого, помог её спасти…

…Хозяин снял заявку нашей команды с воскресного боя. Мы ещё не готовы.

Лабиринт оказался сложнее, чем выглядел снаружи. Его стены были раскалены, а над верхним уровнем регулярно проходила волна огня. В одном из проходов находился набор каменных переключателей. Когда один из них удалось задействовать, стены опустились, прежние низины поднялись, а безопасные участки внезапно оказались на пути следующей огненной волны.

Благословение прыжка позволяло героям стремительно перескакивать через стены, но не решало главной проблемы. Прямые коридоры оставляли слишком длинные линии обзора. Стоило лучнику выйти из-за поворота, как скрытность переставала защищать его. А когда бойцы «Медного Узла» сокращали расстояние, их многочисленные атаки, щит, копья и сети быстро ломали сопротивление одиночной цели.

Макария действительно добралась до чужого знамени. Однако к тому моменту несколько участников уже лежали без сознания, а сражение окончательно утратило характер спортивного состязания.

Когда Аристо оказался перед выбором между лежащими бойцами обеих сторон, он предложил сделку: никто не добивает раненых, а каждая команда получает возможность оттащить своего товарища. Противник согласился и демонстративно убрал оружие.

Договор позволил спасти Макарию от приближающейся огненной волны. Но перемирие продержалось недолго: обстрел возобновился, и двое бойцов «Медного Узла» погибли.

Последний оставшийся на ногах профессионал имел возможность отомстить. Вместо этого он подчинился правилам боя и начал стабилизировать павших противников. Служители Арены вынесли героев «Белого Двора» с поля живыми.

Публика встретила исход холодно. В бою хватало стрел, крови и внезапных падений, но зрители видели лишь отдельные фрагменты происходящего. Герои часто исчезали за стенами, стреляли с расстояния и избегали ближнего боя. Одни решили, что пятничная победа была случайностью. Другие признали разумность выбранной тактики, но всё равно сочли выступление невнятным и незрелищным.

Для «Медного Узла» этот бой стал настоящей катастрофой. Дамон Кратий потерял двух ценных профессионалов в состязании, где смерть вообще не являлась условием победы. У него появились все основания считать «Белый Двор» не просто соперником, а источником личного ущерба.

Отказ от воскресенья

После возвращения в лудус раненых обрабатывали уксусом и вином, причём часть вина бойцы предпочли употребить внутрь.

Деньги после пятничных покупок, новой брони и разведки почти закончились. Один только воскресный выход мог заметно поправить положение «Белого Двора». Одновременно всем было ясно, что третье испытание окажется опаснее предыдущих и вполне может принести новую смерть.

После пятничного триумфа и субботней бойни от прежней уверенности почти ничего не осталось. Бойцы были изранены, подавлены поражением и едва держались на ногах. Максимус посмотрел на то, что осталось от его команды, и снял заявку с воскресного выступления. «Белый Двор» ещё не был готов платить за следующий выход новой смертью.

Организаторы без труда нашли замену, но репутация «Белого Двора» пострадала. Публика ожидала увидеть продолжение истории пятничных героев и субботних убийц, однако команда не появилась.

Следующий месяц придётся посвятить работе. Вместо нового снаряжения и полноценной подготовки героям нужно заработать хотя бы на содержание лудуса, охрану и очередную выплату по долгу.